fiafia: (Le déjeuner de Marie)
[personal profile] fiafia
Mémoires d'une jeune fille rangée

Решение прочесть эту книгу я приняла 36 лет назад. В институтском учебнике по французскому был текст, коротенький отрывок из роман, и что-то в нём так мне понравилось, что я решила когда-нибудь прочитать книгу полностью. Я и знать не знала тогда, кто такая Симона де Бовуар, даже "Пену дней" ещё не читала.
Как ни странно, не забывала я про эту книгу никогда. И переехав во Францию, очень скоро её нашла, ничего сложного, и давно стояла она у меня на полке. Но чтение почему-то откладывалось. И вот, когда я читала книги Ферранте, я опять вспомнила про Бовуар, почувствовала какую-то тонкую внутреннюю связь и решила, что пора наконец-то. А ттут ещё в то же самое время эта книга совершенно несогласованно и непредусмотренно стала возникать в чтениях моих друзей на Гудридзах - людей разного возраста, живущих в разных странах и читающих на разных языках. Тогда-то я кстати и узнала, что по-английски название перевели как Memoirs of a Dutiful Daughter, а по-русски "Воспоминания благовоспитанной девицы". Оба перевода мне нравятся.
Заодно я узнала, что для названия своей книги Симона де Бовуар фактически использовала название романа моего любимого Тристана Бернара, Mémoires d'un jeune homme rangé (которое в свою очередь использовал Бегбедер, написав Mémoires d'un jeune homme dérangé, но это так, просто в качестве анекдота).
Так вот, когда я обнаружила, что почему-то все вдруг читают опубликованные в 1958 году мемуары, описывающие события жизни очень юной девушки, практически от рождения и до совершеннолетия (Бовуар останавливается в этой книге на 1929 году), то поняла, что не просто пора, а просто теперь или никогда.

Книжка эта не просто интересная со скучноватой "исторической точки зрения", а по-настоящему увлекательная, хотя вроде бы никаких особых приключений в жизни девочки Симоны не происходило - она рассказывает, как её воспитывали, чему учили, чему училась сама, с кем дружила, как начала задумываться о житье и принимать первые настоящие решения.
Мне было интересно читать про эти строгие буржуазные правила и устои - именно они поразили меня в современной Франции, куда я переехала в начале девяностых, многое было непонятно (никто никогда нам про это не рассказывал!) и даже в голове не укладывалось. Иногда я думаю, что вот прочла бы книгу до переезда во Францию, всё сразу было бы понятнее. Но скорее всего нет, я бы решила , что Бовуар рассказывает о чём-то давно сгинувшем, не оставив следа, а следы-то остались - и не следы, корни. Может, поэтому ещё  мне сегодня интересно эту книжку читать, соотнося то, что видела и вижу, с тем, о чём вспоминает Бовуар, и видя, что изменилось, и как немало осталось неизменным.

Что ещё я люблю в таких книжках из прошлого, это то, что в них непременно есть музейчик французского языка. Я об этом писала в отчётах по Жапризо, ну а у Бовуар разных восхитительных забытых или ушедших словечек разумеется больше.
Ну вот, например, самое простое - bon-papa и bonne-maman. Эти слова не ушли полностью из языка, я их слышу время от времени, но принадлежность говорящих говорящих так внуков и внучек к буржуазии сомнений не вызывает. А мне жаль, что они не получили широкого распространения в современном языке. Ведь в нём на самом деле проблема с ласковым обращением к дедушкам и бабушкам. Мне повезло - самая первая внучка моей свекрови от смешанного брака, и поэтому свекровь стала babouchka. Когда родилась вторая внучка, от франко-французского брака, она продолжила так называть (там ещё к тому же дальние славянские корни имелись, так что родители не возражали). Следующий внук от другого франко-французского брака тоже стал говорить babouchka, потом родились мои дети, тут вопрос даже не вставал, а следующий внук был младшим братом того, кто уже говорил babouchka. Самые последние внуки от другого смешанного, но не с русскими брака babouchka не говорят (подозреваю, что родители не поощряют), а говорят grand-mère, что никак не назовёшь особенно ласковым обращением. Вы скажете, в чём проблема, ведь очевидно, что самое распространённое - papi и mamie. Это правда, но мне и не только мне это совсем не нравится, не потому что англицизм, а потому что сохраняет социальную окрашенность... ну, как ребёнка назвать Кевином или Дженнифер. Каванна в давнишней книжке уже протестовал против papi и mamie и призывал к  возвращению pépé и mémé... но это тоже нереально, слишком "по-деревенски" звучит, тоже социальная окрашенность, хоть и иная. А вот о bon-papa и bonne-maman я искренне сожалею, хотя чего мне беспокоиться, я-то буду babouchka, если доживу.

Une robe couleur tango... Знаете, какой это цвет?

2 Nom m et adjectif invariable (1914) Orange foncé, couleur mise à la mode lors de la vogue du tango. « son grand sac de toile brodé tango » (Aragon).

А знаете, как сказать про каких-нибудь родственников, что они "седьмая вода на киселе"?

il fallait assister, chez des tantes à la mode de Bretagne, à des repas de famille qui n’en finissaient pas,
Часто говорят про "cousins à la mode de Bretagne"

Ещё цитата:
la plupart des enfants de mon entourage recevaient La Semaine de Suzette, j’étais abonnée à L’Étoile noëliste, que maman jugeait d’un niveau moral plus élevé.

Про L’Étoile noëliste моя свекровь не знала, и вышеприведённая цитата ей не понравилась, а вот про La Semaine de Suzette стала вспоминать с удовольствием, обещала даже отыскать и показать мне.

Или вот ещё:
J’aimais les contes qui prêtaient à la grosse aiguille des idées en forme d’aiguille, au buffet des pensées de bois ; mais c’étaient des contes ; les objets au cœur opaque pesaient sur la terre sans le savoir, sans pouvoir murmurer : « Je suis là. »

Чудесно же, когда автор не назван, а вы читаете и понимаете, о ком это, тем более что и сами это читали.
Хотя она и перечисляет других с удовольствием. Вспоминает очень важных для неё "Маленьких женщин" и вот ещё:
(...) contes de Perrault, de Grimm, de Madame d’Aulnoy, du chanoine Schmidt, les albums de Töpffer, Bécassine, les aventures de la famille Fenouillard, celles du sapeur Camember, Sans famille, Jules Verne, Paul d’Ivoi, André Laurie, et la série des « Livres roses » édités par Larousse, qui racontaient les légendes de tous les pays du monde et pendant la guerre des histoires héroïques.

С возрастом меняются и книги и журналы:
(...) à La Grillère, j’avais droit aux Veillées des Chaumières, et aux volumes de la collection Stella, dont se délectait Magdeleine ; Delly, Guy Chantepleure, La Neuvaine de Colette, Mon oncle et mon curé
Что такое Veillées des Chaumières я, переехав во Францию узнала довольно скоро, а вот с другой фамилией у меня долгое время было непонимание. Очень часто на читательском кружке мои сочитательницы, говоря о плохих книгах, восклицали: "Сэ тэн дели!", и я так для себя и понимала, " C'est un délit!", такая плохая книга, что просто преступление перед литературой и читателями. Но оказалось, что восклицают они на самом деле: "C'est un Delly!", имея в виду известную серию морализаторских романов для благовоспитанных барышень, выходящую под именем Delly, которые они регулярно получали в подарок, в частности от разных tantes à la mode de Bretagne (потому что такое чтение без опаски можно давать в руки незрелым девицам), и складывали в кучи, потому что содержание и качество удручало их уже тогда.

Ещё про чтение. Вот что делала мама Симоны, желая оградить дочь от получения из книг нежелательной информации:

une autre énigme : les ouvrages défendus. Quelquefois, avant de me remettre un livre, maman en épinglait ensemble quelques feuillets ; dans La Guerre des Mondes de Wells, je trouvai ainsi un chapitre condamné. Je n’ôtais jamais les épingles, mais je me demandais souvent : de quoi est-il question ?

Ну вот, я хотела про "музей французского языка", а съехала на книжки - и всего далеко ещё не сказала! Но у меня записей на двадцать вордовских страниц мелким почерком кеглем, не буду вас мучить, лучше использую в [livejournal.com profile] ff_french.
Поделюсь только тем, что узнала о существовании музыкальных подставок под горячее - dessous de plat à musique, не знала про такое, а ведь есть в этом что-то такое андерсеновское. Вот и картинку нашла:
                                                                                                                                                 

Ну и чудесные описания с восхитительными списками предметов, например:

"Le château me semblait immense et antique ; il comptait à peine cinquante ans, mais aucun des objets qui y entrèrent pendant ce demi-siècle, meuble ou bricole, n’en sortit plus jamais. Nulle main ne s’aventurait à balayer les cendres du temps : on respirait l’odeur de vieilles vies éteintes. Suspendus aux murs du vestibule dallé, une collection de cors, en cuivre brillant, évoquait — fallacieusement, je crois — les fastes d’anciennes chasses à courre. Dans la « salle de billard », où l’on se tenait d’ordinaire, des renards, des buses, des milans empaillés perpétuaient cette tradition meurtrière. Il n’y avait pas de billard dans la pièce, mais une cheminée monumentale, une bibliothèque soigneusement fermée à clé, une table jonchée de numéros du Chasseur français ; des photographies jaunies, des gerbes de plumes de paon, des cailloux, des terres cuites, des baromètres, de silencieuses pendules, des lampes toujours éteintes, accablaient les guéridons. Sauf la salle à manger, on utilisait rarement les autres pièces : un salon embaumé dans la naphtaline, un petit salon, une salle d’études, une sorte de bureau, aux volets toujours clos, qui servait de débarras. Dans un cagibi, à la violente odeur de corroierie, reposaient des générations de bottes et de bottines. Deux escaliers donnaient accès aux étages supérieurs dont les corridors desservaient plus d’une douzaine de chambres, pour la plupart désaffectées, et remplies d’un bric-à-brac poussiéreux. Je partageais l’une d’elles avec ma sœur. Nous dormions dans des lits à colonnes. Des images découpées dans L’Illustration, et mises sous verre, décoraient les murs.
L’endroit le plus vivant de la maison, c’était la cuisine qui occupait la moitié du sous-sol. J’y prenais mon petit déjeuner le matin : du café au lait, du pain bis. Par le soupirail on voyait passer des poules, des pintades, des chiens, parfois des pieds humains. J’aimais le bois massif de la table, des bancs, des bahuts. La cuisinière de fonte jetait des flammes. Les cuivres rutilaient : casseroles de toutes tailles, chaudrons, écumoires, bassines, bassinoires ; je m’amusais de la gaieté des plats d’émail aux couleurs enfantines, de la variété des bols, des tasses, des verres, des écuelles, des raviers, des pots, des cruches, des pichets. En fonte, en terre, en grès, en porcelaine, en aluminium, en étain, que de marmites, de poêles, de pot-au-feu, de fait-tout, de cassolettes, de soupières, de plats, de timbales, de passoires, de hachoirs, de moulins, de moules, de mortiers ! De l’autre côté du corridor, où roucoulaient des tourterelles, c’était la laiterie. Jarres et jattes vernissées, barattes en bois poli, mottes de beurre, fromages blancs à la chair lisse sous les blanches mousselines : cette nudité hygiénique et cette odeur de nourrisson me faisaient fuir. Mais je me plaisais dans le fruitier, où des pommes et des poires mûrissaient sur des claies, et dans les celliers, parmi les tonneaux, les bouteilles, les jambons, les saucissons, les chapelets d’oignons et de champignons séchés."

Или вот ещё, простая вроде фраза, а даже словаря не хватит, надо картинки смотреть в Википедии:

En chemin, nous goûtions aux noisettes et aux mûres des haies, aux arbouses, aux cornouilles, aux baies acides de l’épine-vinette ; nous essayions les pommes de tous les pommiers ; mais nous nous gardions de sucer le lait des euphorbes, et de toucher à ces beaux épis couleur de minium qui portent altièrement le nom énigmatique de « sceau-de-Salomon ».

А про слово villégiaturer, сразу заставившее вспомнить про  Лену [livejournal.com profile] elmak, или про "мужской" и "женский" читальные залы в библиотеке Св.Женевьевы, сразу вызвашие ассоциацию с [livejournal.com profile] dao_nyxa, про то, чем отличается schème от schéma, а sacramentel от sacramental,  про названия тканей, про то, как уроки аббата Трекура неожиданно напомнили мне уроки обществоведения в советской школе, про то, что прозвище Castor придумал для Бовуар не Сартр, про то, как ещё как минимум дважды Ферранте отозвалась мне прямо из текста - нет про всё это не буду.

Как завершить запись о книге? Я бы хотела сказать, что самое начало показалось мне несколько затянутым - она считает необходимым хоть что-то вспомнить о самых первых годах жизни, о которых ничего не помнит, поэтому там предположения и попытки анализа, становится немоного скучно, и  то же про концовку - из-за необходимости подвести черту и сделать выводы (но от основной части книги, когда это действительные подростковые воспоминания, не оторваться). Хотела бы, да не могу, потому что Бовуар словно всё предусмотрела и написала, подсмеиваясь над читающими "дамами и господами на отдыхе":

"À La Raillère, autour d’une tasse de chocolat, le soir, dans le salon de l’hôtel, ces dames et ces messieurs causaient ; c’étaient les vacances, ils lisaient et ils parlaient de leurs lectures. On disait : « C’est bien écrit, mais il y a des longueurs. » Ou bien : « Il y a des longueurs, mais c’est bien écrit. » Parfois, l’œil rêveur, la voix subtile, on nuançait : « C’est curieux » ou d’un ton un peu plus sévère : « C’est spécial. »"

Поэтому закончу просто тем самым отрывком, обнаружив который в институтском учебнике  36 лет назад, я приняла решение прочитать когда-нибудь эту книгу. Неожиданно для самой себя я сразу его узнала. Вот он:

"Il faisait beau et ma mère me permit d’aller étudier au Luxembourg. Je m’installais dans les jardins anglais, au bord d’une pelouse, ou près de la fontaine Médicis. Je portais encore mes cheveux dans le dos, ramassés dans une barrette, mais ma cousine Annie qui souvent me faisait cadeau de ses défroques m’avait donné cet été-là une jupe blanche plissée, un corsage en cretonne bleue : sous mon canotier de paille, je me croyais des allures de grande jeune fille. Je lisais Faguet, Brunetière, Jules Lemaitre, je respirais l’odeur du gazon, et je me sentais aussi libre que les étudiants qui traversaient nonchalamment le jardin. Je franchissais la grille, j’allais rôder sous les arcades de l’Odéon ; j’éprouvais les mêmes transports qu’à dix ans, dans les couloirs de la bibliothèque Cardinale. Il y avait à l’étalage des rangées de livres reliés, dorés sur tranche, dont les pages étaient coupées ; je lisais debout, pendant deux ou trois heures, sans que jamais un vendeur me dérangeât. Je lus Anatole France, les Goncourt, Colette, et tout ce qui me tombait sous la main. Je me disais que, tant qu’il y aurait des livres, le bonheur m’était garanti."

Всё-таки удивительное это занятие, чтение.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

fiafia: (Default)
fiafia

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
1617 1819202122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 09:56 am
Powered by Dreamwidth Studios